Сериал «Дивный новый мир»: Остросюжетная мелодрама, переделанная из антиутопии Хаксли

На КиноПоиск HD выходит вольная экранизации классического сай-фая Олдоса Хаксли, в котором были описаны опасные издержки потребительского рая. О том, как роман-предупреждение превратился в неплохую телебеллетристику, рассказывает Марат Шабаев.

В далеком будущем наступила эпоха всеобщего счастья. Пережитки старого мира объявлены вне закона: никаких устойчивых романтических связей, а уж тем более полноценных семей не существует. В городе-государстве Новый Лондон действуют три запрета — на семью, на моногамию и на личное пространство. Граждане подключены к огромной социальной сети с дополненной реальностью (входом в нее служат специальные линзы), постоянно обогащают свой сексуальный опыт, а настроение поднимают специальным наркотиком — сомой. Дети еще в пробирках делятся на классы: альфы занимают руководящие посты, беты работают в инкубаторах, а все, кто ниже статусом, и за людей не считаются. Особенно эпсилоны, которые не обучены грамоте, а занимаются тупой механической работой вроде управления дронами.

Но отлаженная система все-таки дает сбои. Излишне романтичная бета, медсестра Линайна Краун (Джессика Браун-Финдли, обитательница «Аббатства Даунтон»), подвергается остракизму из-за преступной привязанности к Генри Фостеру (Сэн Мицудзи). Ее вызывает на ковер доброжелательный альфа, управленец Бернард Маркс (Гарри Ллойд, Визерис Таргариен из «Игры престолов»), и с улыбкой на лице констатирует: 22 половых контакта за два месяца с одним и тем же партнером — попахивает моногамией!

Впрочем, сам Бернард тоже выбивается из здорового коллектива: он ярый секс-диссидент, любитель одиночества, который так и норовит провести пару часов без всевидящего ока собственной линзы. Про нелюдимого парня даже распускают слухи, мол, в инкубаторе что-то напутали, и никакой он на самом деле не альфа. Бернарда окончательно выбивает из колеи странный случай: один из эпсилонов сиганул с большой высоты. Суицид — немыслимый поступок в Новом Лондоне, тем более удивительно, что на него решился тот, кому социум отказывает в праве на рефлексию. Этот инцидент заставляет Бернарда задуматься о несправедливости классовой системы и неэффективности сомы, которая вроде должна подавлять любые саморазрушительные позывы.

Гарри Ллойд

Чтобы развеять дурные мысли, Бернард отправляется с Линайной в экзотический парк за пределами цивилизованного мира — Дикие Земли, где живут маргиналы, которые до сих пор рожают детей, заключают моногамные браки и развлекают картинами доисторической жизни туристов из Нового Лондона. В парке герои встречают мойщика машин Джона (Олден Эренрайк, молодой Хан Соло), который живет с матерью-алкоголичкой Линдой (неузнаваемая Деми Мур). Та уверяет сына, что его отец был одним из новых лондонцев, но тот, понятное дело, от подобных сказок только бесится. Почти случайно Джон спасает Бернарда и Линайну, оказавшихся в центре народного восстания. Благородные берут дикаря с собой в Новый Лондон.

Деми Мур

Первые четыре эпизода постепенно знакомят зрителей с социальным устройством столицы, а уже потом начинается движение в сторону назревающей революции (в этом повороте нет ничего принципиально нового — сразу вспоминается киберпанковский третий сезон «Мира Дикого Запада», в котором идеальное общество тоже разрушал пришелец; там — киберреволюционерка Долорес, здесь — буйный Джон).

Творцы антиутопии

Шоураннером «Дивного нового мира» стал Дэвид Винер (сценарист «Бойтесь ходячих мертвецов» и «Возвращения домой»), но куда более интересны другие создатели сериала. Исполнительные продюсеры и сценаристы — Грант Моррисон, один из самых успешных авторов комиксов в мире (и шоураннер сериала «Хэппи» по мотивам его же собственных графических новелл), а также режиссер «Академии „Амбрелла“» Эллен Керас. Два первых, установочных эпизода снял Оуэн Харрис — именно его стиль закладывает фундамент «Дивного нового мира». Харрис был режиссером нескольких серий «Черного зеркало», злой сатирической антиутопии, с которой у экранизации Хаксли оказалось удивительно много общего. Из эпизодов «Сан-Джуниперо» и «Я скоро вернусь» позаимствован концепт виртуальной симуляции (в «Дивном новом мире» он не использован напрямую, но какие-то отголоски с загрузкой разума в общую сеть тут есть), из «Броска гадюки» переехала идея дополненной реальности.

Олден Эренрайк

Впрочем, у сериала есть и другие очевидные референсы. В романе Хаксли дикари жили в индейской резервации, в политкорректной экранизации она сменилась на ржавый, с привкусом фильмов Джорджа Миллера, постапокалиптический мир. Вечно потный и растрепанный Джон Дикарь, как и многие другие его собратья по замкадью, обслуживает туристов из Нового Лондона, разыгрывая перед ними костюмированные шоу — моногамные свадьбы, сцены ревности (в дивном новом мире такой эмоции попросту нет) и даже потребительские побоища у полок старых супермаркетов. Здесь снова прослеживается влияние «Мира Дикого Запада», где на потеху публики душевно страдали андроиды.

Новый Лондон

На контрасте с ветхим парком развлечений выстроен Новый Лондон — технократический рай из стекла и бетона. За его облик отвечал художник-постановщик Дэвид Ли («Хранители»), вдохновлявшийся архитектурным модернизмом XX века — послевоенными советскими монументами, причудливыми бразильскими проектами архитектора Оскара Нимейера и даже декорациями «Гаттаки» (кстати, тоже вдохновленной Хаксли). Поэтому Новый Лондон в сериале не пророчество об идеальном городе будущего, а скорее, воспоминание о неудавшихся попытках утопии.

Старый новый мир

C момента публикации «Дивного нового мира» прошло уже почти 90 лет, а у любой футурологической литературы есть довольно короткий срок годности. И дело не в художественных достоинствах, а в самих прогнозах: какие-то из них сбываются буквально через полвека, а некоторые, очевидно, не сбудутся никогда. Сам Олдос Хаксли спустя 30 лет, в 1958 году, вернулся к идеям своей антиутопии в эссе «Возвращение в дивный новый мир», где констатировал, что цивилизация вплотную приблизилась к состоянию жестко структурированного потребительского рая, описанного в романе. А в 2020-м никто уже и не ждет от создателей антиутопий фантазий о будущем: оно давно наступило; с момента появления киберпанка фильмы и книги этого жанра рассказывают о проблемах настоящего дня, чуть остраняя их фантастическим антуражем, который, впрочем, тоже уже давно превратился в родной и хорошо знакомый штамп (холодный хай-тек кастовых обществ с тотальным контролем и торжеством евгеники; корпоративная олигархия с теневыми структурами власти и прошаренным в хай-теке анархоподполье; стимпанковская постапокалиптика с тотальной гражданской войной и полчищами зомби).

Джессика Браун-Финдли и Кайли Банбери

Авторы «Дивного нового мира» вполне отдают себе в этом отчет. Шоураннер Винер намекает, что будущее, которого страшился Хаксли (эмоциональная бесчувственность из-за постоянного приема лекарств, сексуальной неразборчивости и развлекательных шоу), уже наступило. Так что реалии Нового Лондона — это узнаваемые реалии настоящего: холеные безэмоциональные люди горстями глотают разноцветные таблетки и танцуют на кинки-вечеринках под бездушное техно; секса в сериале предостаточно.

А «отсталый» Джон слушает на самопальном плеере старье вроде Radiohead и Лу Рида и наивно верит в любовь (в романе, к слову, он был, скорее, нервозным пуританином). Ну а поскольку вся прогностическая часть романа оказалась сегодня бесполезной, придуманное Хаксли будущее отредактировали под требования современного шоу-бизнеса: увеличили присутствие женщин (так, важный герой романа, один из десяти мировых лидеров, Мустафа Монд, сменил пол) и усилили детективную линию (на первый план выходит расследование Бернардом Марксом самоубийства эпсилона).

Джозеф Морган и Олден Эренрайк

При этом в жанровом отношении «Дивный новый мир» не столько детектив в умеренной сай-фай-оболочке, сколько мелодрама, почти мыльная опера в интерьерах. Оригинальные характеры персонажей сильно изменены. В первую очередь подправили Джона Дикаря, который тут по уши влюблен в Линайну — согласитесь, что наблюдать за любовным треугольником Джон—Линайна—Бернард куда интереснее, чем слушать вечную песню о крахе цивилизации. Несмотря на прописанный у Хаксли бунт, экранизация «Дивного нового мира» максимально далека от желания переделать общество хотя бы на экране: после великих и кровавых потрясений XX века никто больше не рискнет мыслить крупными категориями и двигать массы. От описанной в романе коллективистской цивилизации наша отличается как раз предельным вниманием к переживаниям отдельной личности, и именно сложным чувствам героев отведено центральное место в сериале.

Добавить комментарий